Весь накопленный с 2017 года рост акций пошёл коронавирусу под ложноножку. «Сиплый хлопнул пузырь», — нервно пишут в чатах брокеры, подразумевая под «Сиплым» главный американский биржевой рейтинг «ЭсПи 500», рухнувший вчера почти на 10 процентов.
Рядовые американцы тем временем с ужасом смотрят на то средневековье, в котором безнадёжно застряла медицинская система США. Вот несколько типичных реплик:
twitter.com/WillikinWolf/status/1235891333589422080Мы не можем даже гарантировать, что наши госпитали примут больных коронавирусом, если у тех не будет тысяч долларов на оплату лечения.
Разве не ясно, что удаление капитализма из нашей медицинской системы — вопрос здоровья общества и национальной безопасности?
twitter.com/BernardHarcourt/status/1236792210781331456Да что с нами не так? «Официальные лица Нью-Йорка говорят, что они закроют публичные школы только в крайнем случае, так как около 114 тысяч студентов в школьной системе бездомные, и им будет некуда пойти, чтобы получить горячую еду, медицинское обслуживание или хотя бы постирать грязную одежду.
twitter.com/VL0ko/status/1237117540297572354Коронавирусная лазейка! Если у вас нет страховки, и вы не можете позволить себе заплатить $3'200 (240 тысяч рублей) за тест на вирус ($1'000 со страховкой), сдайте кровь. Им придётся протестировать вас на вирус прежде, чем принять кровь. Расскажите друзьям и родственникам!
Совет, кстати, дурацкий. При взятии крови анализ на коронавирус в США не делается. И, чтобы два раза не вставать, другой народный рецепт от коронавируса, — чеснок с кокаином, — тоже не работает, это миф.
А вот, что думают об американской медицине жители развитых стран:
9gag.com/gag/aGgvw75Остаётся только сочувствовать канадцам и мексиканцам. В центре, где отслеживают эпидемию, пишут, что вирус уже прорвался в американские тюрьмы. Будет чудом, если США сумеют взять инфекцию под контроль.
Для социалистов, у которых всегда плохо с экономикой, суть проблемы ясна — проклятый капитализм. Вместе с тем глупо отрицать, что капитализм сейчас везде, — кроме совсем уж безнадёжных стран типа КНДР или Венесуэлы, — а проблемы со сверхдорогой медициной наблюдаются далеко не везде. Где-то лечат лучше, где-то хуже, однако почти везде пациент может получить простую помощь или вовсе бесплатно, или за вполне доступные деньги.
Чтобы понять, почему в США элементарная операция по удалению аппендицита стоит в среднем 30 тысяч долларов (больше 2 млн рублей), нужно вначале задуматься, почему американские врачи не используют на полную катушку возможности столь сладкого, столь перегретого рынка.
В России аппендицит можно удалить бесплатно, поэтому не все знают, что в коммерческой клинике та же операция обойдётся примерно в 25 тысяч рублей, в 100 раз дешевле, чем в США. Сама операция несложная, какого-то особого оборудования не требует, её делают даже начинающие хирурги. Казалось бы, готовый бизнес-план. Летим в США, открываем там клинику «Русский Аппендикс» и заявляем, что готовы удалять аппендицит в два раза дешевле, чем местные врачи — за миллион рублей, а не за два с лишним миллиона. Себестоимость вместе со всеми издержками навряд ли превысит 100 тысяч, так что к нам выстроится очередь пациентов, и мы будем грести доллары мешками.
Знающие американские реалии только грустно усмехнутся, услышав подобную наивность.
Чтобы открыть клинику, нужна лицензия. Чтобы делать операции, нужен диплом. Чтобы пациенты не разорили заведение судебными исками, нужна свора дорогих и хищных юристов. Платим за всё это, и выясняем, что вырученных за сорокаминутную операцию двух миллионов едва хватает, чтобы свести доходы с расходами.
Фактически это система, которая была до капитализма, система средневековых гильдий. Если ты состоишь в гильдии кузнецов, ты знаешь, что подковать лошадь стоит пять монет, и что твоя гильдия раздавит любого залётного гастролёра, который попробует предлагать ту же услугу дешевле. Тем не менее ты не богач: за вступление в гильдию пришлось уплатить прорву денег, а всё, что нужно для жизни, приходится покупать у других монополистов, которые тоже беспардонно задирают цены.
Капитализм пришёл на смену средневековым цехам, так как он законодательно закрепил право на конкуренцию. Бизнес стал менее стабильным, чем в эпоху монополий, однако цены рухнули в десятки раз, что привело к бурному экономическому росту.
В большей части развитых стран конкуренция есть и в медицине: далёкая от идеала, но есть. Немецкий доктор не может брать два миллиона за вырез аппендицита, так как у пациента есть выбор: даже если он по каким-то причинам не захочет лечиться в бесплатной больнице, он может пойти в другую частную клинику, в которой ему сделают операцию в разы дешевле.
В американской медицине конкуренция идёт только между членами гильдии, заплатившими за вступление астрономический взнос. Чужаков тут не ждут: коррумпированное американское правительство зорко следит, чтобы приехавший из нормальной страны врач не мог подтвердить свой диплом, не затратив на это несуразно много усилий.
Обвинять капитализм в диких американских ценах нелепо, так как эти цены не имеют ничего общего с капитализмом. Капитализм — это конкуренция, а задранные цены — это монополизм.
Если бы власти США хотели решить проблему, они могли бы сделать это очень просто. Достаточно было бы запретить медицинским гильдиям защищать свою монополию при помощи лицензий и копирайта на старые лекарства. Флакон инсулина стоит в США двадцать тысяч рублей, хотя это лекарство и применяется уже почти 100 лет:
www.bbc.com/news/world-us-canada-47491964ru.wikipedia.org/wiki/ИнсулинПричина проста — средневековые законы США не позволяют ни построить фабрику по производству этого вещества, ни импортировать инсулин из-за рубежа. Точнее, позволяют, но таким изощрённо-изуверским способом, что в процессе инсулин как раз и дорожает в 50 раз.
Само собой, любая попытка начать изменять законы немедленно приведёт к массированной травле инициативного политика. Медицинская гильдия, не желающая лишаться своих доходов, немедленно начнёт кричать, что политик такой-то хочет ослабить государственный контроль, чтобы на прилавки попал некачественный продукт, а за скальпели взялись плохо подготовленные врачи. Как показывает опыт, такого рода аргументы очень сильны: объяснить широкой публике, как на самом деле обстоят дела, будет невозможно.
Внимательно посмотрев на современную Америку, мы обнаружим, что самые яркие её проблемы возникают как раз в тех местах, где она отказалась от здорового капитализма.
1. Отказались от капитализма в пользу средневековой монополии, получили безумно дорогую, едва доступную даже для среднего класса медицину.
2. Отказались от капитализма ради социалистической идеи безусловной раздачи пособий, получили потомственных безработных и сотни тысяч бездомных школьников.
3. Отказались от капитализма ради жаждущих бесплатных денег банкиров, получили пузырь на фондовом рынке, сверхдорогую недвижимость и ценовые ножницы для реального бизнеса.
Капитализм тоже имеет проблемы. Одна из очевидных проблем — встроенный в систему механизм кризисов перепроизводства, в ходе которой часть бизнесов разоряется, уничтожая параллельно вложенные в них ресурсы. Вместе с тем сейчас вся планета является капиталистической по той простой причине, что древние формации, — коммунизм, средневековые цеха, — гораздо менее эффективны.
Существует простой рецепт экономического успеха. Ставка рефинансирования под 5% годовых, свободная конкуренция, жёсткий государственный контроль над потенциально опасными отраслями типа игорного или алкогольного бизнеса. Когда этот рецепт нарушают, мы видим американцев, которые зарабатывают хорошие деньги, но при этом делают сами себе операции по руководствам с «Ютуба», чтобы не истратить ненароком пару годовых доходов за одно посещение профессионалов.
Вероятно, американские доктора, — встроенные в систему и стригущие купоны с рядовых граждан, — мне возразят. Но, может быть, возражений не последует, так как жизнь американских докторов не так сладка, как кажется пациентам, которые выходят из приёмных с пустыми карманами. Американские доктора по горло обложены обязательными расходами, например, образовательными кредитами, с которыми врачи, работая по 12 часов в день, справляются только ближе к 40-50 годам.
