Вчера Путин подписал сто с лишним законов. По ним в экономике фактически вводится военное положение.
Правительство может в любой момент применять меры принуждения к любому субъекту экономической деятельности, работники могут быть в принудительном порядке переведены на постоянный рабочий режим с минимальным количеством дней для отдыха. Для карательной машины разрешено в предельно упрощенном порядке трактовать понятия «измена» по отношению к неограниченному кругу лиц по практически любым мотивам.
В общем-то, ничего особенного не произошло, если говорить откровенно. Режим уже не в состоянии функционировать иначе, чем в мобилизационном режиме, так как террор становится единственным методом управления.
Ранее террор применялся в рамках существующей правовой системы, которая, будем прямо — и без того была за гранью любого понятия о законности. Тем не менее, какие-то процедуры еще существовали. Сегодня решено от них отказаться, так как ресурса системы для ужесточения террора и соблюдения норм и правил уже нет. Нужно выбирать что-то одно, и неудивительно, что нормы и правила идут лесом.
Проблем в данном случае ровно две. Террор — мероприятие не только затратное, но и имеющее критическую уязвимость. Он должен всегда расширяться и увеличиваться. То есть — его «ресурсоёмкость» должна непрерывно возрастать. В условиях, когда фактически идет война (я имею в виду не происходящее на Украине — это частный случай общего состояния дел, а общее состояние системы, которая воюет со всеми — с народом, с самой системой, с внешними угрозами. Война стала единственным способом существования режима), в общем, это сам по себе крайне затратный процесс. В условиях, когда ресурс системы исчерпан, находить дополнительный ресурс на террористическое управление можно только одним способом — упрощая систему, упрощая управление системой, сводя его к примитивным текущим рефлексам. В этом случае высвобождается ресурс за счет отказа от любой сложной деятельности. Он-то и идет для поддержания насилия и террора. Но в том и проблема, что это разовый механизм. Этот ресурс конечен и не слишком велик.
Вторая проблема — административная система не в состоянии исполнять процедуры сколь-либо регулярного управления. Управление переводится в рефлексирующий вид. Любая проектная деятельность в условиях хаотического террора и насилия всех по отношению ко всем теряет рациональный смысл. Поэтому новая порция законов лишь фиксирует то, что и так произошло на практике.
Поэтому и неудивительны эти законы — они строго в рамках той парадигмы, которая сейчас определяет существование режима. Он в агонии, он конвульсирует, он убивает всех, на кого эти конвульсии попадают. Без разбора.
«Чем ближе крах империи, тем безумнее её законы» — Марк Туллий Цицерон. Всё уже было до нас, всё уже сказано до нас. И мы точно так же пройдем этот путь до краха бьющейся в агонии обанкротившейся системы. Ничего необычного в происходящем нет.
Анатолий Несмиян
Класс
