Они кричали «Где дети»: жители Северска и Покровска рассказали о преступлениях ВСУ

Трибунал собрал более 1600 свидетельств о преступлениях против мирных жителей Донбасса

Жители освобожденных городов Донбасса сообщили о множестве преступлений вооруженных сил Украины (ВСУ), совершенных против гражданских лиц. Эти данные зафиксировал Международный общественный трибунал по преступлениям украинских неонацистов.

Как сказал «МК» председатель Общественного трибунала Максим Григорьев, подготовлен доклад, посвященный преступлениям киевского режима против женщин и детей. «Это та категория людей, которая не может самостоятельно себя защитить. Зачастую жертвами становятся женщины, в частности, преклонного возраста», – сообщил Григорьев.

В общей сложности зафиксированы показания более 1600 жертв и очевидцев таких преступлений. В отношении мирных жителей – женщин, детей и стариков – вэсэушники ведут себя как оккупанты, а сотрудники СБУ – как гестаповцы.

Благодаря свидетельствам оказавшихся в зоне боевых действий мирных жителей вырисовывается картина, исключающая «случайный» характер жертв. Не остается никаких сомнений в том, что подавляющее большинство было убито умышленно и целенаправленно. При этом ни пол, ни возраст не являются для вэсэушников фактором, из-за которого они готовы умерить свою изуверскую жестокость.

Пожилой житель недавно освобожденного города Северска (ДНР) Виталий Комаицкий сообщил: «За дорогой был небольшой магазинчик, туда люди ходили за продуктами. И в один момент туда залетела банда. Они расстреляли троих человек, еще двоих ранили… Парень из соседнего дома вышел из подвала – летал украинский дрон. Он повернулся, хотел убежать, но дрон целенаправленно ударил по нему. Удары были целенаправленные… Украинский дрон сопровождал женщину, когда она шла за водой к колодцу и обратно. Возле дома на нее сделали сброс. Ее ранило, посекло осколками. Ей было 45–50 лет… Нам гуманитарку привозили, люди собрались – человек пятнадцать. Два дрона прилетели, и снаряд туда залетел. Два человека погибли, двоих тяжело ранило».

А вот показания жителя Красноармейска (Покровска) Василий Марченко: «Я поехал (на велосипеде) купить что-нибудь покушать детям. Выезжал на дорогу, два мотоциклиста стояли на перекрестке. Поехал дальше, слышу сзади гул мотоциклов. Два мотоцикла проскочили мимо меня. Третий врезался (в меня). Я упал, встать не мог. Я думал, что меня пополам переломало. Потом люди сказали, что мне еще повезло. До этого эти же четыре мотоциклиста сбили насмерть ребенка, примерно девяти лет, и мужчину. Мужчину отвезли в Доброполье в больницу, у него позвоночник был переломан. Четыре украинских военных ездили и специально сбивали мирных жителей. Это подтвердили и знакомые торговцы на рынке».

В Красноармейске украинские военные и полицейские пытались открыто похитить у Натальи Марченко детей. Вот что она рассказала: «Моим детям по 14 лет. Они двойняшки. Когда началось движение фронта, нам объявили эвакуацию. К нам приехали трое украинских полицейских и начали требовать, чтобы мы эвакуировали детей. Я отказалась. Я испугалась за жизнь детей, в одном из домов, оставленных хозяевами, прятала их. Полиция приезжала раза три-четыре, соседи предупреждали, что за нами снова приезжали». А через несколько дней «подъехала машина, через забор перепрыгнули двое военных ВСУ. Один пошел по дворам, второй зашёл к нам в кухню. Они начали кричать: «Где дети?». Один кричал на меня, спрашивал, жду ли я Путина. Матерился».

Опасения матери за детей вполне понятны. Их, скорее всего, вывезли бы в Европу, а то, что там происходит дальше с украинскими девочками и мальчиками, зачастую лежит за гранью понятий добра и зла. Сведения об этом все чаще просачиваются в информационное пространство, несмотря на старания западных «благотворителей» избежать огласки фактов, вызывающих у всякого нормального человека чувство омерзения.

Украинских нацистов особенно раздражали говорящие на русском языке. По словам Максима Григорьева, солдаты ВСУ «рассматривают русских и русскоязычных как людей второго сорта и врагов… их отношение к русским подобно тому, как фашисты относились к людям в прошлом».

Работа Общественного трибунала, сказал Григорьев, будет продолжаться до тех пор, пока накопленные материалы, в конце концов, не лягут в основу обвинительных заключений процесса над неонацистскими преступниками. Точно так же, как это произошло 80 лет назад в Нюрнберге.

www.mk.ru/politics/2026/03/10/oni-krichali-gde-deti-zhiteli-severska-i-pokrovska-rasskazali-o-prestupleniyakh-vsu.html