Председатель ТСЖ "Стародеповское" Михаил Юрьевич Журков, пятидесяти лет от роду, был мужчиной сложной судьбы(мама в детстве заставляла есть манную кашу, "для Гааги!") и абсолютной пустоты в графе "личная жизнь". Соседи за глаза звали его исключительно Бяшкой — не из-за овечьей внешности, а за характерное блеяние, которым он отвечал на любые претензии по поводу протечек.
Бяшка был глуп, но в его голове жила одна, зато пламенная страсть: чтобы ему люто завидовали. Поскольку завидовать Бяшке было решительно нечему — нищий, одинокий, с лицом печеной картофелины, — он нашел выход. Он стал хвастаться на городском форуме фотографиями того, что он ест.
Тема называлась "Высокая кухня от Михаила Юрьевича". — "Утренний стрит-фуд. Сосиска в тесте за 45 рублей. Тесто немного прилипло к салфетке, но это для сочности", — писал Бяшка, выкладывая фото серого цилиндра. — "Обед председателя. Доширак со вкусом говядины, но залитый бульоном от кубика "Галина Бланка" для элитности. Кидаю два перца горошком, которые нашел в шкафу с 1998 года. Пусть лопнут от зависти!" Комментарии под постами собирала вся улица Стародеповская. Кто-то просил рецепт, кто-то интересовался, не треснет ли у председателя стул, но Бяшка считал, что это пишут агенты вражеских ТСЖ, сгорающие от черной зависти к его гастрономическому благополучию.
Главной мечтой Бяшки был автомобиль. Чтобы подъезжать к помойке, где он лично сортировал стеклотару жильцов, на железном коне. Но сдать на права Михаил Юрьевич не смог трижды. На теории он уснул, а на площадке при выполнении "параллельной парковки" вышел из учебной машины, заплакал и попытался припарковаться сам, просто прижавшись к бордюру щекой. Инспектор сказал, что впервые видит человека, который пытается сдать город, стоя на месте и бибикая в зеркало заднего вида.
От отчаяния Бяшка решил купить статус. Продав на "Авито" украденную из подвала дома чугунную задвижку, он наскреб на горящую путевку в Анталью. В ноябре. В несезон. За 12 тысяч рублей, включая перелет.
Турция встретила его ледяным дождем и ветром, сдувающим шезлонги в бассейн. Отель назывался "Султанский гарем", но гарем там, видимо, съехал еще в девяностые, оставив после себя стойкий запах сырости и отчаяния. В номере Бяшки на стене висел календарь за 2004 год, а по полу маршировали тараканы, одетые явно лучше самого председателя.
Еда в отеле была турецкой только по паспорту. На завтрак давали холодную фасоль, на обед — ту же фасоль, но разогретую, а на ужин — загадочное нечто, которое местный повар называл "рыба дня". Рыбой дня в понедельник, вторник, среду, четверг и пятницу была одна и та же скукоженная ставрида, которая, судя по выражению ее лица, умерла от стыда за турецкий туристический бизнес еще в прошлом веке.
Над Бяшкой смеялся весь персонал. Официант, ставя перед ним тарелку, делал уважительное лицо и говорил: "Спэшиал фо май фрэнд, рашн мильярдэ". Переводчик в его кармане каждый раз выдавал: "Специально для моего друга, русский миллиардер". Бяшка важно кивал, расплачивался лирой, на которую можно было купить только жвачку, и шел на пляж строить замок из мокрого песка, чтобы доказать персоналу свое величие.
Но главный удар по его самолюбию нанесла экскурсия. За дополнительные 5 евро Бяшку повезли на яхту. На яхте жил корабельный хомяк по кличке Сулейман — жирный, наглый и абсолютно невоспитанный турецкий зверь.
Хомяк сразу понял, что перед ним лох. Пока аниматор отвлекал туристов, Сулейман подбежал к Бяшке, обнюхал его карман, где лежал последний бутерброд с колбасой "Красная цена", и молниеносно в него вцепился. Бяшка взвизгнул. Хомяк, не выпуская ткань, вскарабкался по дешевым треникам председателя на плечо, вцепился зубами в ухо и заявил свои права на территорию.
Два часа экскурсии Бяшка был ездовым животным. Сулейман восседал на его плече, как пиратский попугай, и гадил. Когда Бяшка пытался его согнать, хомяк издавал такой утробный скрежет, что капитан яхты кричал в рупор: "Но-но, руссо туристо, животный не обижай! Он у нас гроссмейстер!"
На ужине хомяк окончательно обнаглел. Он спрыгнул со жрущего Бяшки прямо в его тарелку с фасолью, выбрал самую крупную, обтер ее о председательское ухо и начал демонстративно жевать, глядя Михаилу Юрьевичу прямо в душу черными бусинками глаз. Весь ресторан, включая немецких пенсионеров, лег на столы от хохота. Официант рыдал у бара, вытирая слезы фартуком.
Вернулся Бяшка в Стародеповское похудевший, покусанный за ухо, с остатками фасоли на плече и полным осознанием своего места в пищевой цепочке.
Первым делом он зашел на форум. — "С возвращением, олигарх!" — написал сосед с третьего этажа. Бяшка гордо вскинул подбородок, поправил укушенное ухо и отстучал ответ: — "Завидуйте молча. Турция — дно. Настоящий аристократ сейчас дома. Вот мой ужин, достойный королей". И прикрепил фотографию вареного яйца. На яйце, прямо по скорлупе, сидел крошечный турецкий таракан, которого Бяшка случайно привез в чемодане. Таракан махал лапкой.
Соседи рыдали, падали со стульев и ставили лайки. Бяшка был абсолютно счастлив. Он чувствовал себя звездой. Хомяк Сулейман, к слову, остался в Анталье, где через неделю сместил местного кота и стал полноправным владельцем отеля "Султанский гарем", требуя на завтрак не фасоль, а рашн мильярдэ на закуску.