«Ведро — это выбор» Миллионы россиян живут с туалетами на улице. Почему они не хотят ничего менять?
В Петербурге прошла посвященная экскрементам и отношению к ним конференция
Фото: Игорь Потемкин / PhotoXPress
Обычно неблагоустроенный туалет на улице принято считать чем-то из прошлого. Для городских жителей отсутствие современной канализации — один из признаков неблагополучия территории. Но у антропологов — альтернативный взгляд на явление. Ученые полагают, что не все так однозначно. Об этом они порассуждали на первой научной конференции, посвященной экскрементам в культуре и социальной жизни, которая прошла в Санкт-Петербурге. Инициаторами «Anthropoopology: Brown Studies и нечистотный поворот» стали магистранты факультета антропологии Европейского университета. «Лента.ру» записала доклад антрополога из Центра социальных исследований Севера ЕУСПб Валерии Васильевой и независимой исследовательницы Ксении Гавриловой «Инфраструктура естественных отправлений и ее нормативность: очерк о ведре».
Дискуссии о ведре
В июле 2021 года мы приняли участие в экспедиции, где впервые серьезно задумались о ведре. Это путешествие было организовано агентством развития Норильска, входящим в состав компании «Норильский никель», известной своими вкладами в социальные проекты в регионах своего присутствия. Наша команда, состоящая из дизайнеров, художников, управленцев, блогеров и этнографов, была направлена в десять удаленных поселений Восточного Таймыра. В эти места можно добраться только на вертолете. Цель поездки заключалась в том, чтобы определить, какие из этих поселений готовы к развитию дорогого эксклюзивного туризма и, соответственно, какие из них получат материальную поддержку на эти цели.
В большинстве поселений нас радушно встречали представители местных сообществ. Они устраивали для нас концерты, знакомили с музеями и художниками, угощали традиционной пищей и в целом демонстрировали свою этническую культуру. Казалось бы, именно конфигурация потенциального туристического продукта должна была стать предметом обсуждения нашей исследовательской группы. Но вместо этого практически каждый день, точнее, каждый вечер мы обсуждали ведро — локальную инфраструктуру естественных отправлений.
В большинстве поселков ведро было единственным доступным способом облегчения себя. Хотя наши коллеги по группе старались быть лояльными и терпеливыми, их тела не могли смириться с таким неудобством. Пользоваться ведром было некомфортно и неприятно, и каждый пытался найти объяснение тому, почему же все так непривычно устроено. В основе объяснений было два основных диагноза сообществу. Первое — местные жители не знают другой инфраструктуры, кроме ведра. Второе — у местных жителей нет достаточных средств для использования альтернативных методов, таких как установка унитаза и септика.
Фото: Виктор Бартенев / PhotoXPress
Конечно, мы не согласились с этими аргументами. Во-первых, мы утверждали, что жители Таймыра очень мобильны и часто проводят время за пределами своих сел, поэтому они прекрасно осведомлены о централизованной канализации. Во-вторых, мы настаивали на том, что использование ведра не является признаком бедности. Мы обращали внимание на технику, которой владеют местные семьи: снегоходы, лодки и другие приспособления. «И вообще конфигурации техник тела разные у разных культур. А ведро — это выбор, — проповедовали мы. — И не нужно насильно никого убеждать, что норма — исключительно только унитаз».
Конечно, нас слышали. Но показательно то, что в итоге одна из руководителей, представляющая Красноярск, выразила мнение, что развитие туризма напрямую зависит от наличия ведра. В одном из поселков, где мы столкнулись с неприветливым приемом, в школе были установлены унитазы. И именно это, по мнению этой управленки, свидетельствует о готовности поселка принять потенциально состоятельного туриста.
Инфраструктурный контекст
Наш главный герой — ведро. Мы расскажем о том, как устроена система естественных отправлений в районах с вечной мерзлотой. Ведь в таких местах девять месяцев в году очень холодно, и обычный уличный туалет-скворечник практически не используется. В данном докладе мы сосредоточимся на небольших поселках Таймыра и Чукотки, где проживает преимущественно коренное население. Однако подобные проблемы характерны не только для этих регионов, но и для всего Севера в целом. Это подтверждается несистематическими наблюдениями.
На Таймыре, как правило, в таких поселках отсутствуют централизованные системы водоснабжения и водоотведения. При строительстве типовых домов не были предусмотрены отдельные помещения для отправления естественных потребностей. В результате в таких домах есть только кухня и одна, две или три комнаты.
Поселок Носок на полуострове Таймыр
Поселок Носок на полуострове Таймыр
Фото: Владимир Астапкович / РИА Новости
На Чукотке разнообразие жилищ шире. В некоторых местах встречаются дома, похожие на те, что на Таймыре, и даже построенные по тем же проектам. В более поздних постройках есть автономное водоснабжение и санузел, но канализации по-прежнему нет. А в некоторых районах есть благоустроенные многоэтажные дома, которые могут возвращаться к более ранним стандартам (например, из-за сломанной канализации жители пользуются ведрами). Ведра обычно находятся в отдельных помещениях или отделены перегородками.
Обычно люди, живущие в одном доме, справляют нужду в одно ведро, но есть и исключения. Например, в селе Ламутском на Чукотке существует традиция, согласно которой гостю или особо почитаемому члену семьи предоставляется отдельное ведро, которое может быть железным или пластиковым
Самый популярный и удобный вариант — пластиковое ведро с ободком, превосходный выбор для тех, кто ценит комфорт. Он удобен не только тем, что позволяет избежать острых краев, но и тем, что пластик, в отличие от железа, не обжигает кожу холодом. А ведь на Севере, где неизбежны сквозняки, прикосновение к железу может быть очень неприятным.
От новых туалетов — к новому человеку
Широко известно, что в советском государстве устроенная канализация была даром модерна, который, впрочем, доставался не всем. На самом деле, частью глобальной советской модернизационной кампании была в широком смысле регуляция туалетных практик. Не только через создание централизованной канализации в городах и крупных сельских населенных пунктах, но и через устройство общественных туалетов в маленьких поселениях на пару сотен человек (вот тот же поселок Ламутский может похвастаться таким туалетом), а также, конечно, через насаждение гигиенических норм и знаний с самого детсадовского возраста. И в этом плане советский опыт мало чем отличается от практик других многонациональных империй или колониальных администраций. Анализу их туалетной политики посвящен очень большой корпус литературы.
В духе восприятия всего чужого как нечистого и неупорядоченного, а в XX веке даже как источника болезней, администрации, ответственные за модернизацию отсталых регионов, использовали гигиену, санитарию и медицину в качестве инструмента управления и аргументов в свою пользу. Например, в замечательной статье ученого Саймона Тонера подробно рассматривается американская модель переустройства системы туалетов во Вьетнаме. Автор показывает, как американские борцы с открытой дефекацией, которая практиковалась во Вьетнаме, предполагали, что незначительные изменения в области гигиены, такие как установка закрытых ямных туалетов для хранения опасных телесных отходов, неизбежно приведут к значительным социальным преобразованиям.
Фото: Ilya Naymushin / Reuters
В рамках этих изменений предполагалось формирование новых тел, которые были бы озабочены собственной гигиеной и, как следствие, новых граждан, способных управлять своими телами, а в конечном итоге своей страной. Программа The Sanitary Hamlet, финансируемая американцами, была лишь одной из двух модернизационных инициатив, таких как Agricultural или Educational Hamlet, однако она стала первой. Главной рациональностью этой политики была борьба с инфекционными заболеваниями. Тем не менее вмешательство в интимную сферу людей и в их частные домохозяйства через систему туалетов также стало инструментом сегрегации. Население, как отмечает исследовательница Грейс Эдвардс, перестраивало свои поселения в соответствии с западными эстетическими нормами, что стало следствием этих изменений.
Санитарная лестница
Однако не всегда подобные программы были успешными. Существует обширная литература, посвященная неудачам в этой области управления. В некоторых регионах ни активная социальная политика, ни изменения в социальной сфере, такие как улучшение образования или рост доходов, не могут гарантировать, что люди полностью перейдут от открытого испражнения к более приемлемым практикам.
В наши дни процесс перевоспитания культур, продвижение по так называемой санитарной лестнице (что тоже является официальным термином), осуществляются транснациональными корпорациями, которые взяли на себя многие функции колониальных администраций. Они действуют под эгидой устойчивого развития, защиты окружающей среды и, конечно, оказания помощи обществу. Например, на сайте Красного Креста можно найти инструкцию о том, как правильно построить ямный туалет.
Такое отношение к практикам, отличающимся от нормативных, принятых в центре, усваивается и транслируется не только политиками, но и самыми разными представителями урбанизированного и благоустроенного пространства. Нормы, которые были привиты западноевропейским городским модерном, не обсуждаются. Например, фекалии и их производный запах должны быть отчуждены и утилизированы бесконтактно, а практики скрыты.
Фото: Дмитрий Феоктистов / ТАСС
Навязчивое обсуждение темы ведра между людьми, которые не были знакомы друг с другом, на Восточном Таймыре показало, насколько сильный удар был нанесен по их телесности. Настолько сильный, что сама эта тема, которая обычно замалчивается, стала основой для квалификации сообществ как неподходящих для туристов. Этническая культура, безусловно, уникальна и замечательна, и ее можно показать приезжим. Однако ведро не является частью этой одобряемой культуры, и пока вопрос с ним не будет решен, никаких денег для этих регионов на развитие туризма не будет.
Туалетное сопротивление
Хочется рассказать о том, как сообщество реагировало на происходящее. Наиболее точно описать атмосферу в сообществе можно как напряженную. Это не конфликт, потому что конфликт предполагает, что участники диалога ощущают себя равными и имеют право на справедливые аргументы с обеих сторон. В данном случае речь скорее о напряжении и замалчивании.
Люди не чувствуют морального права отстаивать свои гигиенические практики, которые отличаются от нормативно-государственных
Примечательна ситуация, которая произошла за полгода до нашей экспедиции в одном из поселков, куда мы позже приехали. Туда отправились журналисты канала Baza для съемок репортажа. Они запечатлели много негативных моментов, связанных не только с санитарными практиками, но и с проблемами алкоголизма и другими аспектами жизни.
Местные жители воспринимали это как попытку копаться в грязном белье. Они не пытались отстаивать свои права и говорить, что такие съемки недопустимы, тем более что журналисты могли быть далеки от реальности, описывая происходящее. Вместо этого они молчаливо сопротивлялись. Когда спустя полгода туда приехали мы, очередные чужаки, то столкнулись с отказом в общении со стороны сообщества. Нас никто не встречал в поселке, и мы не могли вступить в диалог. Вокруг этой темы царило напряжение. Мы предполагаем, что замалчивание во многом связано с тем, что люди осознают, что в других местах отношение к подобным вопросам может быть иным.
Удобрение и вклад в экономику
Мы все знаем, что представления о чистоте и нормы интимности относительны. Однако хочется подробнее остановиться на этнографии исследовательницы Марты Щигель. Она рассказывает о том, что в Японии до западных модернистских преобразований фекалии не выбрасывались и не растрачивались, а были важным компонентом для сельского хозяйства и экономики. Их бережно собирали вместе с фекалиями животных и использовали в качестве удобрения.
Фото: David Gray / Reuters
Можно сказать, что к периоду Второй мировой войны японский подход к управлению отходами был чуть ли не более эффективным, чем американский, который мы считаем передовым. То есть, хотя гигиеническая модель отличалась от западной, гигиенические стандарты были очень высокими. Щигель объясняет это тем, что в Японии отходы и сам процесс дефекации не были такими стигматизированными, как на Западе. Если в западной культуре материя, практика и даже разговор об этом считаются чем-то неприличным и даже греховным, то в восточной это совсем иначе. Это ценность, удобрение и вклад в экономику.
Существуют различные способы обращения с фекалиями. Их гораздо больше, чем можно было бы предположить, не ограничиваясь только Японией. Наш случай, который мы обсуждаем, также является примером альтернативных отношений с нечистотами, хотя у жителей поселков может не быть достаточных аргументов для защиты этой части своей культуры.
Беседы на горшке
Хочется поделиться двумя примерами, которые демонстрируют, насколько сильно отличаются нормы, принятые в этой среде, от привычных нам.
К сожалению, у нас осталась только одна фотография, на которой запечатлена отгороженная санитарная зона в доме в одном из поселков на Таймыре. На фотографии видно, что с одной стороны помещения расположен фонарик, а с другой — шторка на рейлинге. За этой конструкцией находится металлическая раковина, над которой установлен нагреватель, похожий на умывальник, а снизу — сама раковина и ведро. Со всех сторон есть полочки со всем необходимым. Напротив раковины стоит пластиковое ведро.
Площадь этой санитарной зоны составляет примерно один-полтора квадратных метра. Стоит отметить, что она находится у входной двери.
В поселке распространена практика постоянного регулярного гостевания. Гости приходят буквально каждый час, и им нередко приходилось ждать, пока хозяева закончат свои дела и смогут принять их. Что касается режима приватности, хозяйка не стеснялась ходить в туалет в присутствии брата и мужа, но при этом всегда задергивала шторку. При мне хозяйка никогда не задергивала шторку, даже когда я находилась всего в паре метров от нее. Видно, что кухонный уголок совсем рядом, там виднеется тазик, в котором мы всегда мыли посуду.
Интересно, что в такие моменты приветствуется непринужденная беседа, которая помогает создать атмосферу легкости. Нередко, даже проведя несколько часов в одной квартире почти без общения, когда хозяйка смотрела телевизор, а я писа́ла в дневнике, мы начинали оживленную беседу, когда одна из нас шла на ведро.
И, что особенно замечательно, эти беседы часто касались непосредственно самого процесса: удается ли сходить в туалет, и если нет, то как давно. Или, наоборот, мы только что побывали в гостях, где нас напоили молоком, и теперь есть результаты
Но, пожалуй, самым сложным для меня было привыкнуть к тому, что во время таких бесед принято не инстинктивно отводить глаза, а держать нормальный зрительный контакт, как при любой застольной беседе. В культурных нормах, привычных для меня, невозможно представить такое открытое обсуждение или отсутствие между нами визуального и, желательно, еще и звукового барьера. Однако здесь именно такая практика — это вежливость. То есть вежливо именно так. И попытка уклониться могла бы принести некоторый дискомфорт в отношениях.
Здесь еще примечательно, что эта санитарная инфраструктура не была спроектирована заранее, а создавалась людьми. Интересно, что это построено именно так, а не иначе. Люди сами принимали решение об этой постройке и построили ее так, как им комфортно. И это их сознательный выбор, а не недостаток ресурсов, бедность или что-то еще, что любят приписывать управленцы.
Фото: Владимир Песня / РИА Новости
Трудно представить, чтобы эти люди, оказавшись в гостях, например в Санкт-Петербурге, вели бы себя так же, не стали бы закрывать дверь туалета и продолжали бы разговаривать с хозяевами
